74 >

Отсутствие Джеганя в ее мозгу создавало странное ощущение изолированности --
не    покинутости,   а   просто    одиночества.   Обычно,   когда   сноходец
"присутствовал",  ни одно действие, даже самое интимное, ни  одна  мысль  не
могли быть частным делом. Его присутствие таилось в  уголках  разума, откуда
он  мог видеть и  слышать все:  каждое  сказанное тобой слово, каждую мысль,
каждый съеденный тобой кусочек, каждый чих, каждый вздох. Он все видел, даже
когда ты ходил по  нужде. Ты никогда не оставался наедине с собой.  Никогда.
Наблюдение было всеобъемлющим и неизбежным.
     Именно  это и  сломило большинство  сестер:  сознание того, что Джегань
постоянно сидит у тебя в голове и наблюдает. Но что хуже всего -- ты никогда
не  знал,  когда именно внимание сноходца  сосредоточено на тебе. Можно было
обругать   императора   площадной   бранью,   и   этот  проступок  оставался
незамеченным, а в другой раз стоило лишь дурно о нем подумать, как он тут же
это узнавал.
     Никки, как  и многие другие сестры, научилась распознавать  эти  связи.
Научилась она также определять отсутствие сноходца в ее мозгу -- как сейчас,
например.  С  другими  такого  никогда не случалось. У  них эти  связи  были
постоянными. Впрочем, всякий  раз Джегань возвращался, чтобы снова привязать
ее  к  себе, но  сейчас  -- именно  сейчас -- Никки была одна и не имела  ни
малейшего представления почему.
     Среди  палаток  и  костров  невозможно было проехать в экипаже, и Никки
двинулась к холму пешком, тут же сделавшись мишенью  для похотливых взглядов
солдатни. Она знала, что Джегань, прежде чем покончить с  ней, отдаст  ее на
потеху солдатам. С большинством сестер время от времени такое проделывали --
либо  в качестве  наказания, либо чтобы сестры  не  забывали: они всего лишь
рабыни.
     Однако  Никки  предназначалась лишь  для утех самого императора  и  его
приближенных, таких как Кадар Кардиф. Многие сестры  завидовали ее положению
-- и напрасно, роль личной рабыни Джеганя вовсе не привилегия. Других женщин
отправляли  в солдатские  палатки  ненадолго, на  неделю или две,  остальное
время они были  заняты не столь обременительными обязанностями. Для Никки же
временных ограничений не существовало.  Как-то раз она безвылазно проторчала
в шатре Джеганя пару  месяцев. Солдаты от  души развлекались с женщинами кто
во что горазд, но все же им воспрещалось убивать или наносить рабыням тяжкие
увечья. Джегань не ограничивал себя ни в чем.
     Иногда -- по причине или  без  причины --  Джегань  в  припадке  ярости

Следующая

74 >