69 >

     --  Тому,  где  висели  свиньи,  которых  вы  слопали.  Никки  щелкнула
пальцами, и солдаты принялись стаскивать  со своего командира одежду.  Когда
Кардифа  раздели,  она окинула его равнодушным взглядом. Амуницию и  оружие'
мгновенно  растащили те самые солдаты,  которыми он командовал  столько лет.
Кряхтя  от  усилий,  они   привязали  отчаянно   сопротивляющегося,  голого,
волосатого  офицера  спиной  к  шесту.  Никки  повернулась  к  остолбеневшим
горожанам.
     -- Коммандер Кардиф желает, чтобы  вы узнали, какими жестокими мы можем
быть.  Я намерена  выполнить его приказ и  устроить вам демонстрацию. -- Она
снова повернулась к солдатам. -- Подвесьте  его над огнем, чтобы поджарился,
как свинья.
     Солдаты потащили разъяренного, сопротивляющегося Кадара  Кардифа, героя
кампании у Малого  Ущелья, к огню.  Они  знали,  что  глазами  Никки на  них
смотрит Джегань,  и имели все основания  думать, что император остановит ее,
будь  на то его воля. Он ведь сноходец, они сами неоднократно видели, как он
принуждает Никки и других  сестер выполнять приказы, не важно, насколько они
унизительны.
     Откуда  им было  знать, что по какой-то  таинственной  причине  Джегань
именно сейчас не имел доступа к ее разуму?
     Деревянные рукоятки вертела с  треском вошли в  гнезда  по бокам очага.
Вертел  колебался под  немалой тяжестью груза.  Наконец он  застыл,  и Кадар
Кардиф повис вниз лицом, глядя на горящие угли.
     Хотя костер уже почти погас, довольно скоро  поднимающийся жар и низкое
пламя  начали  причинять коммандеру  неудобство.  Под молчаливыми  взглядами
толпы он  извивался, выкрикивая приказы, требуя, чтобы солдаты отвязали его,
угрожая наказанием за  промедление. Постепенно  обличительные речи стихли, и
Кардиф стал глубоко дышать, пытаясь совладать с растущим страхом.
     Глядя в глаза горожан, Никки ткнула пальцем через плечо:
     -- Вот насколько жесток Имперский Орден: эти воины медленно, болезненно
поджарят до смерти  великого командира, героя войны, только ради того, чтобы
доказать  вам,  жителям жалкого  городишки, что, не  колеблясь,  убьют  кого
угодно. Наша цель -- всеобщее благо, и эта цель неизмеримо важнее, чем любой
наш человек.  И вот  тому доказательство.  Ну, и что теперь? Вы  по-прежнему
полагаете, что мы побоимся убить кого-нибудь из вас, если вы не внесете свой
вклад во всеобщее дело?
     По толпе пронесся ропот:
     -- Нет, госпожа.
     За ее  спиной коммандер  Кардиф  скрежетал  зубами  от  боли. Он  снова

Следующая

69 >