Роджер Желязны, Филипп К.Дик. Господь гнева - Глава 1
9 >
Какие завитки смоляных волос... А глаза! Вижу в них боль... Но он же
улыбается!
Внезапно его экстензор вернул фотографию священнику.
-- Нет, я с этого рисовать не стану.
-- А почему?
Но отец Хэнди отлично понимал резонность тиборовского "нет": фотография
ни в коей мере не схватывала божественной сущности; это был снимок
человека
-- просто человека. Да и странно было бы, если бы кусок целлулоида, покрытый
нитратом серебра, мог уловить таинство божественной сущности.
-- Эта фотография была сделана, -- сказал отец Хэнди, -- во время пира
на открытом воздухе на Гавайях. Он вкушал местное блюдо из осьминога и
курицы с листьями таро. Наслаждался жизнью. Видишь это жадное выражение
разыгравшегося аппетита -- как неестественно искажены черты Его лица сим
чисто плотским чувством! Он отдыхал воскресным полуднем перед произнесением
речи на факультете тамошнего университета -- не помню названия. Это было в
счастливую пору шестидесятых годов.
-- Вы сами виноваты в том, что я не могу выполнить работу, -- пробурчал
Тибор.
-- У плохого мастера всегда инструмент виноват.
-- Вы не мой инструмент, -- ответил калека. Опустив манипуляторы на
сиденье тележки, он добавил: -- Вот мои инструменты. Я их не виню. Я ими
пользуюсь -- как могу. А вы... вы мой наниматель. Вы ставите передо мной
огромную задачу, но даете один паршивенький цветной снимок. Да разве я
могу?..
-- Странствие. Попечители Церкви постановили так: если фотографии
недостаточно -- а это так, и все мы отлично это понимаем, -- тогда ты должен
отправиться в странствие и путешествовать, пока не найдешь Господа Гнева.
Они прислали письменное распоряжение на этот счет.
Тибор изумленно замигал. Таращась на отца Хэнди, он запротестовал:
-- Но моя метабатарея! А ну как она выйдет из строя в дороге!
-- В этом случае вини свой инструмент, -- произнес отец Хэнди.
Величаво-спокойная интонация этой фразы далась ему не без труда.
Или подала голос от плиты:
Уволь его. Пошли к черту.
-- Я никого не увольняю, -- обратился к ней с укором отец Хэнди. -- И
посылать к черту -- это очень по-христиански. Пора бы тебе запомнить: у нас
нет понятия ада и чертей!
Вслед за этим он повернулся к Тибору и произнес величайшие стихотворные
строки всех времен и народов, коих общий смысл оба мужчины улавливали, но
коих скрытая суть ускользала от них, как рыба у того рыбаря, что взял на