Роджер Желязны, Филипп К.Дик. Господь гнева - Глава 5
70 >
скулить и плакать, но не хотелось сердить папочку, а потому она кусала себе
пальцы -- лишь бы не взвыть.
Но все это было так похоже на канун Дня всех святых -- на папочке была
страшная-престрашная маска.
Ее взгляд скользнул по окровавленной рубахе. Такая мокрая...
-- Папочка... -- прошептала Алиса. Она взяла сухое полотенце, набросила
его на лицо папочки и легкими проворными движениями -- словно паучок бежит
по паутине -- стала промокать все, все, все нехорошее, что было у него на
лице, похожее то ли на грязь, то ли на кишение насекомых.
Немного погодя она отняла рубаху от его лица -- ей случалось обрезать
руку, и она знала, что ткань может присохнуть к телу, если держать ее
слишком долго. Будет больно отдирать.
Теперь он выглядел более-менее чистым и не таким страшным.
Полотенце Алиса унесла с собой, в старую комнату, потому что оно
касалось его, а он давал ей игрушки и шоколад, и поэтому она хотела иметь
что-нибудь от него, чего он не захочет обратно -- зачем ему это грязное
полотенце?
Спустя много-много времени, разглядывая это полотенце, развернутое на
постели, она с радостью и изумлением заметила, что на нем отпечаталось его
лицо. На полотенце был отчетливо виден его лик -- каждая черточка была как
живая. Такой удивительно точный портрет!
Разве что глаза -- глаза не были похожи. Глаза были как бы
горизонтальные щели, слепые прорези без зрачка, которые глядели вдоль
поверхности мира, словно вся Вселенная была одной бесконечной плоской
равниной и взгляд мог беспрепятственно путешествовать до бесконечности, до
самых пределов беспредельности...
Ей было противно то, какими оказались его глаза на полотенце, поэтому
она поспешила сложить и спрятать подальше это полотенце -- на дно своего
ящика с игрушками. Там оно и осталось, навеки ею позабытое.
На сей раз Алиса закрыла крышку ящика совершенно бесшумно -- что-то на
нее нашло, и она вспомнила, чему ее учил любимый папочка.