46 >

Все  вы  его хотя бы мельком  видели --  это Уолтер  Блассингейм. Происходит
что-то вроде возрождения исконной веры.
     Сказал он это довольно бесстрастным тоном, который никак не выдавал его
чувств, -- быть может, следствие увлеченности карточной игрой.
     Тибор громко произнес:
     -- Erbarme mich, mein Got.
     Он полагал, что, говоря по-немецки, он  говорит  сам с собой. Но, к его
удивлению, Абернати кивнул. Священник явно понял смысл этой фразы.
     -- Язык  "Krupp und Sohnen", -- ядовито проронила Лурин. -- Язык "I. G.
Farben"  и  "А. G.  Chemie".  На этом  мерзком  языке  говорили  в семействе
Люфтойфелей  со  времен   Адама  Люфтойфеля   --  точнее,  со  времен 
Каина
Люфтойфеля.
     --  "Erbarme  mich, mein  Got", -- поправил  ее Абернати,  -- это не на
языке германских  милитаристов.  И  не  на  языке  бесстыжих  производителей
химического  оружия.  Это  Klagengeschrei  человеческого существа  --  вопль
человека о  помощи свыше. Сказанное  Тибором  значит, --  пояснил  священник
Лурин и Питу, -- "Спаси меня, Господи!"
     -- Или: "Будь милостив ко мне, Господь!"
     -- "Erbarmen", --  сказал Абернати, -- обычно означает "будь милостив".
Но данная  фраза  исключение --  это  идиома. Страдания  идут не  от Бога. А
потому  бессмысленно  просить  Бога быть  милостивым.  Его должно  просить о
спасении. -- Доктор  богословия внезапно  швырнул карты на  стол и энергично
промолвил, обращаясь  к Тибору:  --  Завтра утром, Тибор,  в десять,  в моем
кабинете.  Мы  повидаемся с глазу на глаз,  я  объясню подробнее  касательно
таинства исповеди,  а  затем мы пройдем в храм, где находятся  Святые  Дары.
Разумеется,   ты  не  сможешь  преклонить  колени,  но  Господь,  думаю,  не
прогневается на тебя за это. Безногий не способен преклонить колени.
     -- Хорошо, святой отец, -- согласился Тибор. Как ни странно, у него уже
сейчас стало легче на душе. Как будто  с его манипуляторов-экстензоров сняли
непомерный груз, удержание которого пожирало энергию метабатареи, заставляло
зловеще дымиться трансформатор, изнашивало сцепление, корежило соленоиды его
тележки...
     Но  до  этого  момента  он  даже  не  знал,  что  сей  непомерный  груз
существует.
     --  Три  мои  королевы,  --  сказал Абернати Питу, -- бьют  твои карты.
Извини.
     Он забрал себе  смехотворно маленькие  ставки.  Тибор обратил внимание,
что  количество  фишек  у  Абернати  неуклонно  увеличивается  --  священник
постоянно выигрывал.

Следующая

46 >