Роджер Желязны, Филипп К.Дик. Господь гнева - Глава 3
39 >
Сэндз, когда тебе случится беседовать с доктором богословия Абернати.
Вспомни о сосуде скудельном, о маленьком глиняном горшке, который сделан из
праха земного и может быть, подобно тебе, разбит и обращен в прах в любой
момент, бессильный пережить род человеческий.
Хо Он! Вперед, Хо Он! -- покорно отозвался Пит.
-- Все доброе, не обинуясь, называет себя по имени, -- произнес уже
невидимый О Хо Он -- теперь лишь голос, мысль, ментальная составляющая
разума Пита Сэндза. -- А те, на ком нет благословения Божия, те утаивают
свое имя. Мы с тобой похожи, ты и я, мы в некоторых отношениях одно и то же,
ибо сотворены из той же глины, Питер Сэндз! Я сказал тебе, кто я; и я
знаю
тебя от начала века.
"Какое глупое имя -- О Хо!" -- подумал Пит.
Дурацкое имя для бренного, непрочного горшка. А впрочем, эта штуковина
со странным именем ему понравилась -- она не смотрела на него свысока,
говорила как с равным. И, как ни странно, демократизм горшка был для Пита
притягательнее трансцендентальной зауми, темной вязи иноземных слов в той
тяжеленной книге на застежках. Что проку в непонятных словах? Их смысл был
темен, недоступен. Что Питу, что скудельному сосуду О Хо не дано было понять
глубины премудрости.
Но тут Пит как-то особенно ясно осознал, кого он видел до
встречи с
горшком. То был Иисус Христос. "Я сразу догадался, кто этот белобрысый. Он
выглядел именно так, как должен выглядеть Христос!"
-- Хочешь еще что-нибудь узнать до того, как я покину тебя? -- спросил
Пита невидимый горшок -- как бы изнутри его головы.
-- Скажи мне самую-самую важную вещь -- такую, какая важна при любых
обстоятельствах. Но только не солги!
О Хо на некоторое время задумался. Потом произнес:
-- Святая София возродится. Прежде мир ее не принимал.
Пит непонимающе мигнул. Кто такая эта святая София? С тем же успехом
горшок мог сообщить, что святой Витт намеревается снова поплясать... Видать,
это глупая шутка...
Горькое разочарование наполнило душу Пита Сэндза. Ну вот все и
кончилось -- такой же глупостью, как имя этого скудельного шутника. Пит
ощутил, что новый знакомый покинул его, -- на жалкой бессмысленной ноте.
И сразу же после этого действие наркотиков закончилось. Он больше
ничего не слышал и не видел, кроме обычного, бытового. Он обвел глазами свою
комнатку: знакомые микрокассеты, проектор, заваленный всякой дрянью