Роджер Желязны, Филипп К.Дик. Господь гнева - Глава 2
21 >
-- Помните, как шекспировский Гамлет окоротил Офелию? -- ворчливо
сказал Маккомас рыжеволосой девушке. -- "Сомкни уста свои и в монастырь
ступай".
Лурин, попивая кофе, прощебетала простодушнейшим голоском:
-- В монастырь, где вы настоятелем, -- с превеликим удовольствием!
-- Глядите, какова! -- возмущенно обратился Маккомас к отцу Хэнди.
-- Вижу, вижу, -- вкрадчиво согласился тот. -- Вижу, что вам не
подвластно заставить человека быть таким или другим согласно вашему волению.
В людях есть неотменимая онтологическая природа.
Маккомас насупился и спросил:
Это что за зверь такой?
-- Онтологическая природа, -- с медовыми интонациями в голосе пояснила
Лурин, -- другими словами, врожденный характер человека. То, что мы есть на
самом деле. Эх вы, невежа и деревенщина на Божьей службе! Повернувшись к
отцу Хэнди, она обронила: -- Я приняла окончательное решение. Принимаю
христианство. Буду ходить в их церковь.
Маккомас хрипло расхохотался -- грубо, утроб но. Так бы, наверно,
смеялся динозавр своим животным нутром.
-- А что, разве в округе сохранилась хоть одна христианская церковь? --
отсмеявшись, спросил он.
-- Они такие добрые, жалостливые, -- сказала Лурин.
-- А куда им деваться, -- возразил Маккомас, -- надо же людей к себе
заманивать. Мы в отличие от них не жалеем. Люди приходят к нам за защитой!
От Него.
Тут он ткнул большим пальцем вверх. На самом же деле это был нелепый
жест. Ибо Господь Гнева -- в своей нечеловеческой ипостаси, то есть не в
облике Карлтона Люфтойфеля, в коем он являлся на Землю, но в качестве
духа-mekkis, -- обретается повсюду. Вверху, справа, слева, внизу -- везде. И
в могиле, куда нам всем суждено рано или поздно сойти.
Последний и самый страшный противник, узнанный апостолом Павлом, --
смерть -- все же в итоге торжествует. Апостол Павел жил и умер, так ничего и
не добившись.
И вот сидит рядом двадцатилетняя девица, Лурин Рей, попивает кофе и
хладнокровнейшим образом объявляет, что присоединяется к христианам --
уходит в эту дискредитировавшую себя, ветхую и дышащую на ладан секту,
идеалы которой безнадежно увяли. Собственно, христианство -- пережиток
прошлого. Оно уже явило свое гнилое, хилое и гнусное нутро.
Ибо разве не христиане придумали все это оружие массового уничтожения?
Разве не потомки тех, кто с постными рожами распевал сладенькие лютеранские