179 >

естество,  передать глубинную  суть --  с  помощью красящих веществ  разного
цвета? Сие превышает меру моего разумения... Как мне не хватает Тоби. Добрая
моя собачка... Но и того помешанного жалко. Не  хотел я его убивать, а что с
ним можно было сделать, с таким безумным! Если бы у меня остались те  руки и
ноги,  я бы плюнул на все и пошел домой. Ведь я даже не уверен, сумел  бы  я
рисовать  настоящими руками  или нет. Впрочем, Господи, если  ты  когда-либо
решишь  вернуть  мне  руки  и  ноги... Нет, не верю,  что они у  меня  опять
появятся. Все это выше разумения. И дернула меня нелегкая согласиться на это
церковное  поручение!  Теперь-то  ясно, что  мне  не  следовало соваться.  Я
примерялся  нарисовать на полотне то, что ни выразить, ни понять. Взялся  за
работу,  которую  выполнить невозможно.  А все  гордыня.  Вся  жизнь  клином
сошлась на писании  картин. И я знаю -- кистью  я владею получше многих.  Но
ведь,  с другой стороны, у меня ничего больше и нет, кроме этого умения. Вот
оно и выросло в моем воображении до  размеров фантастических.  Была  у  меня
мысль, что  мой дар может не только поставить меня вровень с не-калеками, но
и позволит превзойти их; стать выше даже  не просто людей с руками и ногами,
а  выше  человека вообще. Мне хотелось, чтобы последующие поколения верующих
взирали на мою работу и сознавали высоту, на которую я посягнул подняться. Я
мечтал, чтобы они почтительно обмирали не перед Господом Гнева, а перед моей
картиной,  восхищенные моим  искусством.  Я  жаждал их немого  восторга,  их
оробелого  восхищения,  их  потрясения,  их  поклонения.  О,  теперь-то  мне
очевидно: я возжаждал,  чтоб мое  искусство было приравнено к  божественному
акту. Гордыня, и только гордыня, катила вперед  мою  тележку... А теперь я и
сам  не  знаю, что мне  делать  дальше... Вперед, вперед  --  куда  же  еще?
Разумеется, вперед.  Начатое  надо доделать.  Но  какими  сторонами все  это
поворачивается, как это не похоже на то, каким мыслилось Странствие с самого
начала..."
     Дождь  прекратился. Тибор напряг  мускулы, потом расслабил, потягиваясь
со сна.  Поднял  взгляд. Пегая голубушка чинно жевала. Рядом храпел Пит.  Ан
нет, почудилось. Пит сидел, обхватив колени, и глядел на него.
     -- Тибор, -- позвал Пит. -- Ну?
     -- Откуда этот храп?
     -- Не знаю. Я думал, это ты храпишь.
     Пит встал и прислушался. Быстро оглядевшись, он,  крадучись, направился
в сторону стойла. И заглянул внутрь. Если бы не храп, он принял бы увиденное

Следующая

179 >