176 >

     Дождь...  Серый  мир,  зябкий  мир  --  Айдахо.  Былой  край  пастушьих
пасторалей. Овцы, овцы, овцы.  У местных был  диалект,  который, говорят,  и
дьявол не понимал...
     Пит брел рядом с поскрипывающей  тележкой. "Хвала Господу, -- думал он,
-- оказалось нетрудно убедить Тибора,  что негодяй Шульд  все  врал  и мы не
найдем никакого Люфтойфеля в месте, указанном подлецом-охотником. Две недели
прошло. И две недели Тибор никак не может успокоиться, что он убил человека.
Он никогда не должен узнать, кого он убил на самом деле. Теперь Тибор пришел
к  мысли, что Шульд  был  просто  помешанным. Я  был бы  рад  думать так же.
Тяжелее всего далось погребение. Мне бы следовало произнести  какие-то слова
над могилой, но я был нем -- совсем как  та странного вида девушка  с куклой
без  головы,  которую мы  встретили на  следующий день  сидящей на  сретенье
дорог.  Да, мне бы следовало  произнести какую-либо молитву над могилой. Так
или  иначе он был человеком с бессмертной  душой... Но с уст моих не слетело
ни  единого слова.  Уста мои остались  замкнуты для  молитвы.  Мы  двинулись
дальше  в  путь... Деваться  некуда,  надо  продолжать  теперь  уже  липовое
странствие. И таскаться нам по миру до тех пор, пока Тибор не отчается найти
Люфтойфеля.  Если понадобится, так и будем  бродить по белу  свету в поисках
уже умершего, пока сами не окочуримся. Это ведь грех -- то, что Тибор питает
вздорную иллюзию, будто смертный способен физическими очами увидеть и кистью
или  фотокамерой  запечатлеть лик  Господа.  Что  за  блажь изобразить  чудо
богоявления при помощи разноцветных  мазков!  Это заблуждение, это надменное
посягательство  на  несказуемое, гордыня  в ее  мерзейшем  виде. И все же...
Сейчас я нужен  ему -- в годину  такого  потрясения -- более чем когда-либо.
Надо идти дальше... куда? А бог его знает. Теперь  маршрут не имеет никакого
значения. Просто я не  могу  покинуть  его,  а он  не  может  остановиться и
вернуться с пустыми руками..."
     Пит хихикнул. "С пустыми руками" -- неудачное выражение применительно к
Тибору.
     -- Чему гогочешь? -- вяло спросил художник из своей тележки.
     -- Над нами смеюсь.
     -- Почему это?
     -- У нас  не хватило ума  спрятаться от  дождя. Тибор  фыркнул.  Даже в
своем подавленном состоянии он видел зорче Пита.
     -- Если  тебя только это беспокоит, на холме впереди какое-то строение.
Кажись, сарай. Похоже,  мы рядом с  людским жильем. Там, вдалеке, еще что-то
-- вроде как тоже дома.

Следующая

176 >